Газета «Завтра» THEODOR BASTARD. «Ветви»

detailed_picture

Ссылка на оригинал
Питерский коллектив незаметно, но верно приближается к своему двадцатилетию. К нынешним рубежам группа подошла практически в культовом статусе: «Теодор Бастард» — один из наиболее влиятельных отечественных этно-электронных проектов. Хотя некий «эзотеризм» соучастия до сих пор имеет место быть: группа открыта к полноценной коммуникации, но привычный опыт «официальной эстрады», «русского рока» выводит потенциальный поп-проект чуть ли не в разряд культурной экзотики. Хотя слушать «Теодор Бастард» (при всей сумрачной стилистике) — совсем не то, чтобы вникать в шумовой террор или вкушать хулиганские интернет-мемы.

Это высококачественная визионерская world music, в которой больше живой стихийности, неомифологии, чем у иных групп, что апеллируют к фолку. Предыдущий альбом странствий «Oikoumene» был восточным видением, нынешний — вызов севера. «Мы каждый год путешествуем по русскому северу, по Карелии. Просто настало время обратиться к своей культуре, к своему краю, к своим корням. Это наши места силы. Это те места, где камни, ветер шепчут и говорят с нами. Наш альбом и есть песни этой северной суровой природы», — замечает идеолог группы Фёдор Сволочь. Получилось даже не обращение к фольклору-»посреднику», но прямой диалог с местом. Можно даже сказать, что «Ветви» — это альбом сил. Сила классного звучания — итог кропотливой трёхлетней работы в студии, сила музыки, где высокие технологии органично переплетаются с инструментами прошлых веков, а на альбоме ещё имеется сочетание архаичной перкуссии с народными струнными. Композиция «Ветер» создана совместно с чудной бурятской певицей Намгар Лхасарановой, также на альбоме встречаются имена мультиинструменталиста Филиппа Барского, певца Александра Платонова из Ансамбля старинной крестьянской музыки, Ольги Глазовой, сыгравшей на самых больших в мире гуслях. Гипнотический вокал Яны Вевы, с широким диапазоном мотивов — и русские плачи, и восток, и европейский дарк-вейв. Theodor Bastard порой ассоциируют с линией Dead Can Dance — логика в этом есть, хотя питерцы убеждённо самодостаточны. Но на альбоме, видимо, не обошлось без «подмигивания»: так, номер «Aion» одноимёнен пятому диску Dead Can Dance. Наконец, сильная сторона — музыкантам явно есть что сказать.

Тёмные цвета оформления пластинки настраивают на соответствующий лад. И если с чёрным всё традиционно понятно, то зелёный двояк: яркий вариант — жизнь, бледный серо-зелёный — выражает смерть. И это столкновение разворачивается на всём протяжении диска — «ветви» древа жизни, «нити» судьбы, «колодец», традиционно некий канал связи с потусторонним миром или даже путь в иной мир.

А «Кукушка» неизбежно вступила в резонанс с цоевским хитом, который потом исполняли все, кому не лень, начиная с «ДДТ»,»Би-2″, Кормухиной и Земфиры и заканчивая Полиной Гагариной. А ведь ещё были «кукушки» — и назидательно-добродушная пугачёвская, и шутливо-романтическая Ирины Бржевской, и народный «жестокий романс», известный в исполнении Юрия Щербакова, и трагическая «афганская». «Кукушка» Theodor Bastard — мистическая, отрешённая. Неслучайно в народе считали, что, когда кукушка кукует, то из её глаз на ветки капают слезы.

Мир «Ветвей» — красивый, несентиментальный, трагический. Это мир высоких парадоксов, мир, где снимаются привычные оппозиции. И за географическим севером уже возникает север метафизический. Тут скорее вспоминаешь про джемалевский «полюс невозможного», где «развязаны все узлы бытия», и про то, что «идущий на север не боится ночи».


Просмотров: 601